"ПИ#ДЕЦ.DOC"

"ПИ#ДЕЦ.DOC"

Шел 2160 год… Однажды тёмной ночью шёл по улице домой Адмирал Драпокуров. Он шёл пешком потому, что его любимый служебный запорожец был сломан и стоял в ремонте. Адмирал наслаждался ночью и думал про себя, какая же эта ночь перееблизловафлесучезалуполохобляхолихоебучая.

Шёл дождь, а идти надо было километров 5. Драпокуров думал, что ему будет скучно идти такую даль, но вдруг из заблеванных и обосраных кустов вылез его старый знакомый капитан Буховодкин. Капитан коряво улыбался тремя последними зубами, которые чудесным образом уцелели во время срочной службы в армии и тем самым заставили его остаться служить по контракту. От Буховодкина несло, каким то дерьмовым, дешевым пойлом, а вид его был заблевано-обрыганый, но, несмотря на все радости жизни, перенесенные этим вечером, он все же улыбался. «Приветище тебе морской…э-э-э… хуй!» - сказал обрыганный капитан. «Привет и тебе сухопутное страхонедомандапидопиздище…» - ответил моряк. «Что-то ты выглядишь сегодня друг ты мой закалдырьный прямо как бляхоеблокосонедоебаный злострахосучехуй.» - добавил великий Драпокуров. «Бывало и похуже - ответил офицер, да только недавно решил я побухать во славу десанта, а бухать не с кем, а охота. И вот мой великий армейский интеллект поражающий своей лоходурохуйлохуярой даже меня самого, подкинул мне потрясающую по своей грандиозности мыслю. А не пойти ли мне к стройбатовцам? А почему бы и нет? Как раз сегодня из достоверных источников доложили, что они втихаря таскали все утро из гаража прекрасные прозрачные бутылочки с надписью Водка!…» Внезапно речь капитана была оборвана звуком опорожняющегося желудка. «…ну кто же мог знать о том, что эти лихоеблирогие недосракокосопидары, троезлосракозахуярили в эти бутылки технический спирт». Желудок капитана вновь опорожнился, после чего Буховодкин продолжил разговор «…жалко два литра выпил и все вырыгал… бля…» «Ладно друг мой калдырьный не ной, завтра, будем мы троемохновафельно бухать!» Адмирал Драпокуров пытался утешить старого друга, но потеря столь огромного количества выблеванного спирта огорчала Буховодкина, и он по настоящему плакал.
Когда в жопу пьяный капитан приведенный домой, был отдан на руки мадам Буховодкиной, то до ушей его донеслись только четыре нежных слова произнесенных ею в порыве любви « Ах ты страхохуйлотроеподлихобляходвупиздый страхосучехуесвино-вафлеподмандахер!» После столь ласковых слов капитан отрубился.

Проснувшись утром с большого похмела, капитан приподнял больную голову с подушки, хотя голова его напоминала больше жбан, как по внешнему виду, так и по внутренним ощущениям. Казалось, что что-то гудит в еще не пришедшем в нормальное состояние мозгу. Буховодкин приоткрыл со скрипом один глаз, второй просто отказывался открываться и невнятно произнес «Какое славное сучееблозалупоебучее утро! Так и хочется кому нибудь взалупопересучемедузить… блядь!». Капитан сделал попытку подняться с постели, но нога подвернулась под кровать и он с грохотом упал на пол, как обычно лицом в таз с собственной блевней. «Блядь!» -с досадой повторил Буховодкин и ползком направился в ванную. Блуждая по квартире в поисках заветной комнаты и распугивая попутно местных тараканов «блевотный ихтиандр» размышлял, как прекрасна все же эта жизнь с ее техническим спиртом, вонючими помойками, вшивыми стройбатовцами, зарплатой равной нулю, правительством, которое только и думает «че бы спиздить?» и многим другим говном, которым ежедневно он любуется. Внезапно он передумал ползти умываться, а решил просто пойти и застрелиться. Но, уже запихивая ствол табельного оружия в рот, капитан невольно поднял мутный взгляд, дабы обратиться к всевышнему с молитвою и, увидев на стене фотографию старого друга Драпокурова, вспомнил, что сегодня намечается пьянка. На фото Драпокуров сидел задумчиво на унитазе и попыхивал «план» из своей любимой трубки, сделанной из костей черепа вождя североафриканского племени «вшы-тухлань» по имени Вени-Ту. Счастливо-задумчиво-обкуренно-беспечный вид адмирала говорил капитану, что пьянка будет как обычно мозго-взрывная и поэтому, Буховодкин решил отложить обращение к богу, а вместе с ним и попытку самоубийства. Тяжело вздохнув, офицер захуярил пистолет в конуру и пополз в сторону ванной.
На улице пахло опавшей листвой и каким-то дерьмом, пахло так потому, что ветер в этот погожий денек дул со всеми любимой в этих краях помойки. Эта великая жопа простиралась как море на бескрайние просторы. Она начиналась прямо за забором военной базы, а где заканчивалась, никто не знал. Откуда она взялась, эта зияющая дыра в человеческой технологии тоже никто не знал, просто после ядерной войны между Россией и США, получилось так, что радиация в сортире обугливала всем жопы, а иногда из очка вылазили страшные твари, видимо мутанты и кусали солдат за яйца. Поэтому срать в толчке солдаты боялись и просто лазили за забор. Сюда же выбрасывался и мусор, так как огромные, величиной с собаку тараканы при включении света в мусоросборнике, щимясь от страха сбивали на бегу мусорщиков, а иногда даже ломали им ноги. Но это не уменьшало оптимизм новобранцев, а только добавляло им смекалки.
Было раннее утро во всю светило солнце, но его не было видно, потому, что стоял зеленый туман, а еще воняло говном и было слышно, как что-то большое, многолапое и покрытое хитином жадно пожирало отбросы за забором. В тишине секретного лагеря отчетливо раздавался лишь звук двух пар шагающих кирзачей. По плацдарму шли два солдата, они шли молча, так как оба слушали плеер. Одного из них звали рядовой Металлов, а другого рядовой Панкухин. Металлов слушал в поношенном плеере любимую кассету Rammsteina, присланную ему милой девушкой и думал о том, как было бы хорошо сейчас оказаться рядом с ней в заветном подземном бункере под номером 13. Панкухин был не таким счастливым, он слушал чудом - уцелевшую кассету «Пургена», которую, собственноручно вытащил у трупа, сидевшего на мотоцикле прямо в центре воронки получившейся в результате взрыва ядерной бомбы. Эта самая кассета уцелела только благодаря тому, что плеер мотоциклиста был прицеплен к свинцовым трусам, защищавшим его будущее потомство от фоновой радиации. Оба солдата не думали о службе, они даже не знали, в каком роде войск точно они служат, потому что давно на все забили. Они слушали музыку и думали о своем, Металлов - о девушке, а Панкухин том, как было бы хорошо отхуячить-отпиздячить какого нибудь америкоса кирзачем промеж рогов.
Вдруг они услышали громкий возглас «Блядь!» и сразу вспомнили, зачем их сюда заслали. А заслали их сюда по приказу адмирала горно-водолазных войск Драпокурова с авоськой пива, дабы предотвратить похмельный синдром капитана Буховодкина и, приведши его в чувство доставить в штаб, для дальнейшего опохмеления. Поднявшись на второй этаж задроченного особняка капитана, солдаты по привычке позвонили ровно 45 раз и стали ждать старого пьяницу. Примерно через полчаса за дверью послышалось сопенье и еле распознаваемая речь офицера, «Какого хуя, твою мать, закрыта дверь, в парашу блядь… ». Услыхав какую-то хуйню, солдаты решили, что это пароль и дружно отрыгнули в ответ. Алканавт открыл дверь, пристально посмотрел на них по очереди, сначала левым глазом, потом, правым, забрал пиво, громко пернул и сказал: «Щ-щщ-щщща!». После чего отправился пить пиво и собираться в штаб к адмиралу.

А в это время на планете 2D154V0 космической системы 23F[we]h происходили следующие события.

Красная луна роняла свой сумеречный свет на берега реки, что несла в своих светящихся в темноте зеленых водах радиоактивные отходы, через замусоренные луга, кишащие какими то необъяснимыми существами. Луга простирались в бесконечную даль, уходящую на юг, где солнце сжигало все живое. По одному из холмов индустриальной свалки, усеянному всякой пакостью, легкой воздушной походкой, напоминающей марширующего мамонта, скатывался вниз, очаровательный мальчик, с правильными, как у бегемота, чертами лица. Ветер не трепал его роскошные волосы, по простой причине - мальчик был лысый, так как от фоновой радиации его шевелюра просто облезла. Его божественную фигуру, напоминающую разве что стиральную машину, сутулые покатые плечи и полностью отсутствующую шею очень эротично облегала фуфайка, валенки и гармошка. У парня было странное русское имя, его звали Серожа фон Ахтунг. На планету он не попал случайно, он просто родился здесь. Этим и можно было объяснить все его мутировавшие в нечто необъяснимое человеческим языком способности. Он летел как подбитый бомбардировщик навстречу своей любимой девушке, которая жила в деревне в сумеречной зоне, в 30 километрах от его родного села. Планета была корявая и поэтому постоянно находилась к солнцу одной стороной, в то время как другая была все время в тени. Темная часть планеты называлась «сумеречной зоной» в ней было очень-очень холодно и страшно. Очаг его любви (её деревня) называлась «разбомбиловка». В оном скоплении человеческой цивилизации жили одни отморозки, были они такими из-за жизни в сумеречной зоне. Серожа повстречал свою любовь на местной попсовой дискотеке, на которую был вынужден приходить издалека, так как в его селе кроме его семьи не было больше никого. Все умерли от укусов местных кровожадных тараканов. Все кроме семьи Фон Ахтунг. По какой то непонятной причине кожу юноши тараканы прокусить не могли. Поэтому он переловил их и убил, тем самым он спас остатки села от смерти. Но есть, было нечего - год не был урожайным и поэтому, единственных соседей пришлось по одиночке убить и съесть. Пока их было пятеро, то после каждого убийства приходилось говорить, что это сделали чертовы тараканы. Но скоро осталась одна женщина, её звали Адели. Тогда семья Фон Ахтунг в составе отца и Серожи, не скрывая своей цели, ворвались к ней в дом, и злорадно улыбаясь убили молодую женщину пятидесятьютремя ударами канделябра. Когда же они ели мясо, срезанное с её нежного молодого тела. То долго смеялись над шуткой отца « -фрикадельки из Адельки…». Серожа несся своей легкой походкой напоминающей поступь хрупкой бульдозероподобной балерины. Он надеялся и верил, что девушка ждет его. Он даже напевал про себя «…мне осталось еще немного, если верить, что ты меня ждешь…». Напевая про себя эту песню, он совсем забыл слова отца « -Смотри внимательно! Сумеречная зона очень опасна, там, на помойках, через которые ты ходишь, живут огромные кровожадные насекомые, я слышал, что одного переселенца разорвали пополам и потом сожрали. Будь очень осторожен, нам итак жрать нечего, если умирать, то дома, что бы не зря… сам знаешь, что мы едим…». Серожа не проявил должного внимания к дыре в куче мусора, подозрительно напоминающей нору жука-падальщика и поплатился за это. Жучара разогнавшись внутри своего убежища, со всей дури врезался головными шипами в тело Фон Ахтунга младшего. Он нанес мальчику серьезные глубокие ранения, но не они стали смертельными. Серожа схватил своими могучими семипалыми руками коварное насекомое и оторвал ему голову. Безголовое тело жука распрямило крылья и словно в лихорадке стало колотить ими по земле, поднимая тучу пыли. Серожа злорадно ухмылялся, любуясь столь великолепным зрелищем. Он был так занят этим, что забыл о том, как сильно привлекает плотоядных насекомых запах человеческой крови, которая обильно стекала ржаво-алыми струйками по его толстой спине. Но скоро он услышал звук заставивший его забыть обо всем, это были крики трех псевдострекоз, которые летели к нему с разных сторон. Он по настоящему испугался, он знал, что теперь ему не выжить. У него не было огнестрельного оружия, а простой палкой, пробить хитин этих тварей было просто невозможно. Он понял, что обречен. Страх скорой смерти делал его тело ватным, он уже ничего не мог сделать. Стрекозы, подлетев к нему, сцепились между собой и начали драться. Они комком рухнули прямо около него, и одна в порыве бешенства ударив передней острой конечностью и промахнувшись мимо своего конкурента, отрубила мальчику по колено правую ногу. Теперь он не мог даже попытаться убежать.
Внезапно одна тварь получила от другой в голову, с сочным звуком голова треснула, и все вокруг окропилось светло голубой кровью. Оставшиеся твари злобно шипели друг на друга, подбираясь к человеку. Громко взвизгнув, одна из них ухватила мальчика жвалами за целую ногу и хотела взлететь с добычей, но в последний момент, вторая тварь, схватила Серожу передними лапами за плечи, и, сильно дернувшись, рванула его тело в другую сторону. В итоге он был разделен пополам по линии пояса. Стрекозы с кусками тела разлетелись в разные стороны, а на месте недавней драки остались лежать лишь тело третьей стрекозы с лопнувшей головой и инстинктивно подергивающимися лапами и голень Серожи.
Серожин отец, узнав о черной участи своего сына, понял, что жрать ему больше нечего. Его кожу прокусывали тараканы, поэтому он не мог так лихо на них охотиться, как делал это мальчик. Больших же насекомых есть было нельзя, их мясо было очень ядовитым. Фон Ахтунг старший не хотел умереть от голода и поэтому решил утопиться в радиоактивной реке. Стоя на её берегу, он злорадно улыбался. Он думал, что лихо обломил кровожадных тараканов решив отдать свое тело гнойно-зеленой реке. Он поднял Гаусс-пистолет и, направив его себе в грудь, повернулся спиной к реке. Он знал, что ударная сила оружия, сделанного специально для уничтожения бронированных насекомых, отбросит его тело примерно на 15 метров от берега и у него не будет шанса выплыть, так как радиация добьет его быстро, даже если он не умрет от сквозного ранения. Тем временем из светящейся густой воды на него смотрели несколько десятков пар красных, мерцающих глаз, предвкушающих скорый обед. Самоубийца посмотрел последний раз в кроваво красное небо и нажал на курок…

Адмирал Драпокуров с трудом разлепил свои склеившиеся веки и смачно выматерился про себя. Говорить он не мог, потому что его глотка была к ебене фене и к жукам майским посажена выпитым двенадцать, а может быть и больше часов назад литром технического спирта напополам с ацетоном и выкуренными семью косяками. Охуевшим взглядом он начал искать своего кореша, капитана Буховодкина, не отрывая головы от подушки, потому что его волосы намертво были чем-то прилеплены к ней. Увидев своего закалдырьного друга, лежащего в углу посреди лужи с блевотиной, он попытался вспомнить, насколько охуенно-злобучей была вчерашняя пьянка. Поняв, что извилины его не шевелятся хотя бы из-за их полнейшего отсутствия, он попытался позвать Буховодкина. Но в ответ на его усилия из горла вырвалась лишь отрыжка мощностью около 140 децибел, напоминавшая воздушную тревогу, объявляемую в случае налета стаи бешеных воробьев на базу. От такой отрыжки капитан Буховодкин, естественно, проснулся, а так как его организм еще не протрезвел окончательно, он с диким криком «НАЛЁТ!!!ТРЕВОГА!!!ВСЕ ПО МЕСТАМ!!!” - схватил рядом лежащий шланг от пылесоса с трубой, включил агрегат на полную мощность и попытался засосать любимую канарейку Драпокурова. Промудохавшись с ней минут пять, Буховодкин врубился, что ни хрена ему не удастся, потому что птица сидела в бронированной клетке. Сознание постепенно возвращалось к нему. Увидев Драпокурова, лежащего на койке, он отклеил его волосы от подушки, смыв блевню и помог ему встать двумя хорошими пинками. « Знаешь, что мне сейчас нужно?»- спросил капитана Драпокуров. «Освежить дыхание?»- вопросом ответил капитан. «Да ни хуя ты не угадал, щас бы рассольчику…». Спиздив в каптёрке банку огуречного рассола, Драпокуров с Буховодкиным быстренько опохмелились и решили все же вспомнить, что вчера с ними было. Полчаса они угрохали за этим занятием зря, и в конце концов Драпокурова осенила гениальная идея «Знаешь, кто во всем этом виноват? В том, что ты ни хуя не помнишь утром после пьянки, в том, что ты пьешь этот злоебучий технический спирт вместо кристально чистой водки, в том, что у тебя ни хера нету денег?» « И кто же?» спросил Буховодкин, вконец охреневший от такого полета философской мысли. «Правительство! Они захватили все, не оставив нам ни грамма! И я предлагаю тебе…» - тут он понизил голос и оглянулся, как будто кто-то мог их подслушать на этом задристанном , никому не нужном штабе « …я предлагаю тебе устроить переворот!» «Но как?» «Если мы захватим ликероводочный завод, весь этот сраный штаб пойдет за нами хоть на край света! Сейчас мы сядем на танк новейшей модели КЛОП-666, оснащенный четырьмя ядерными боеголовками, лазерной пушкой, самонаводящимися ракетами, мухобойкой с автоматической зарядкой, автономной системой ПВО, системой “Стелс”, химическим оружием на основе продуктов метеоризма и шестиствольным пулеметом. На этом танке мы можем захватить хоть Белый Дом…» - «Ну хорошо…» согласился все еще туго соображавший Буховодкин.


ПОВОД СПОРА С УЧИТЕЛЕМ
НИКОЛАЙ ЧЕРЕПИНСКИЙ #БОЛТУШКА

Читайте также: